6-7(19-20) апреля 1903 г. в Кишиневе произошел еврейский погром. Это был центр Бессарабии, в котором проживало 131,3 тыс. чел. В 1878 г., как отмечал обозреватель, «это город новый, не имеющий исторических памятников и преданий, до сих пор еще не выработавший себе окончательной физиономии; самое население его представляет собой необыкновенное смешение национальностей: русские и молдаване, евреи и греки, армяне и поляки, все это смешалось вместе.» За четверть века почти ничего не изменилось. В губернии числилось 1 782,2 тыс. православных и 247,2 тыс. евреев, по большей части они проживали в городах. Эти цифры не дают представления о разнообразии населения – здесь жили молдаване, русские, болгары, гагаузы, русины, немцы, потомки казаков, беглых, переселенцев. Общины были, как правило, замкнутые, и зачастую враждебно относились друг к другу. В Бессарабии на рубеже XIX и XX веков наметилось формирование этнических групп преступности – евреи часто промышляли подделкой документов и ассигнаций. Полиция была немногочисленной.
По закону от 14(26) апреля 1887 года «О численном составе и устройстве полицейских команд в городах, для которых не издано особых штатов полиции», устанавливалась норма не более одного городового на каждые 500 душ обоего пола. Один из пяти городовых носил звание старшего, остальные четыре – младшего городового. Содержание полиции осуществлялось из городских средства. Старший городовой получал не более 180, младший – не более 150 рублей в год. Жалованье рядового полицейского было незначительным и почти подразумевало неизбежность злоупотребления властью.
В 1901 году Драгомиров докладывал императору, что в его губернии «совершенно ненормальное положение полиции, особенно уездной. Неудовлетворительное состояние полиции обуславливается двумя причинами: скудостью получаемого содержания и массою обременительной работы, не имеющей подчас ничего общего с полицейским делом.» Полицейские чины вынуждены были к тому же вести весьма значительную переписку, справиться со всем было просто физически невозможно, исправники (1 800 руб. в год) и становые приставы (600 руб. в год) вынуждены были на свой счет содержать по 2-3 письмоводителя. «Содержание, получаемое чинами уездной полиции, — писал генерал-губернатор, прямо нищенское.» Проблема, описанная Драгомировым, была общей для всей Империи.
Между тем на губернаторов и чиновников полиции традиционно возлагалась «особенная ответственность» за «прекращение разбоя, грабежа и пристанодержательства». В более поздней версии Свода законов «Устав о предупреждении и пресечении преступлений» начинался статьей, гласившей: «Губернаторы, местные полиции и вообще все места и лица, имеющие начальство, по части гражданской или военной, обязаны, всеми зависящими от них средствами пресекать всякие действия, клонящиеся к нарушению должного уважения к вере, или же общественного спокойствия, порядка, благочиния, безопасности и личной безопасности имуществ…»
При этом отмечалось, что «в случае нужды или недостаточности полиции могут быть призваны войска.» В случае «беспорядков, буйства или неповиновения» губернатор мог обратиться не только к местной внутренней страже, но и к войскам. Законом предусматривалось, что, «если бы где-нибудь между поселянами или городскими обывателями возникли беспорядки ли неповиновение законной власти, губернаторы, по получении о том донесения местной полиции, или же достоверного о том донесения местной полиции, или же достоверного иным образом сведения, принимают без малейшего упущения времени все нужные действительнейшие и удобнейшие, по их усмотрению, меры для прекращения сих беспорядков, вразумлению заблуждающихся и усмирению ослушных.»
По норме 1887 года численность городской полиции Кишинева равнялась 262 городовых. Для поддержания порядка в обычных условиях этого было достаточно, хотя в городе и в спокойное время случались инциденты. Так, в феврале 1903 года толпа евреев в Кишиневе попыталась отбить у двух городовых задержанного. Губерния была преимущественно аграрной, промышленность имелась в Измаиле, Килии, Аккермане. В Кишиневе иудеи составляли 45,9% жителей. В городе имелось 8 369 домов, 1693 лавок с годовым оборотов в 34 442 тыс. руб. Рапорт прокурора Одесской судебной палаты гласил: «Две трети населения города Кишинева состоит из евреев, которые занимаются торговлей, разного рода мастерствами и отдачей денег в долг. Большая часть землевладельцев и поселян находятся в долгу у евреев, которые их эксплуатируют.» Была и другая причина для недовольства – значительная часть иудейского населения всеми силами избегала воинской повинности, свидетельством чему была явная диспропорция между православными и иудеями при призыве в армию. В 1902 г. в Бессарабской губернии на военную службу был призван 5 401 православный и 633 иудея, то есть при том, что иудейская община губернии была в 7,2 раза меньше православной, она дала в 8,53 раза меньше новобранцев.
Т.о., объективно существовали условия для весьма напряженных отношений – православные и иудеи, горожане и селяне, в том числе те, кто приходил на заработки в город и занимал в нем низшие ступени на социальной лестнице – все это было чревато конфликтом. Разумеется, нельзя было не учитывать и религиозного противостояния между общинами. Местная ежедневная газета «Бессарабец», которую издавал П.А. Крушеван, нагнетала антисемитские настроения.
В середине февраля 1903 года в городе Дубоссары был найден труп ребенка с многочисленными ранами. Здесь это был уже третий случай убийства ребенка за последнее время, арестованный подозреваемый оказался душевнобольным евреем. Вскоре выяснилось, что убитым был 10-летний Михаил Рыбаченко, на теле его насчитали 18 колотых ран. Друзья мальчика в последний раз видели его в местной еврейской лавке. Обстановка в городе и округе быстро накалилась. «Фантазия некоторых, — отмечал обозреватель «Бессарабца», — простирается до ритуального убийства.» Ситуация становилась все хуже, история оказалась в центре внимания местной публики. Стали распространяться слухи о том, что ребенка накануне еврейской Пасхи убили евреи.
В Кишиневе распространялись листовки с призывами к погрому, в которых говорилось о том, что евреи выступают против «царя-батюшки», и что армия не помешает погромщикам. Настроения в городе чрезвычайно накалились. При этом никто особенно не верил в угрозы. В первую очередь это касалось представителей власти. Бессарабским губернатором был генерал-лейтенант Рудольф Самойлович фон Раабен. 60-летний генерал занимал эту должность губернатора с июля 1899 года, опыта гражданской службы до этого он не имел и был назначен руководить губернией с поста начальника 26-й пехотной дивизии. Антисемитом он не был, но на свое губернаторство смотрел как на синекуру, почетную и выгодную. Жалованье губернатора составляло 10 тыс. руб. в год. Накануне погрома фон Раабен принял делегацию иудейской общины и успокоил её словами, ничего более не было сделано.
6(19) апреля был Пасхальным днем – в центре города произошел инцидент: еврей – хозяин карусели толкнул женщину с грудным ребенком, которого она уронила. Толкнувшего избили. На площади, где стояли карусели и балаганы, скопилась масса людей, подростки начали закидывать камнями окна в еврейских домах, начались первые одиночные нападения, которые быстро переросли в погром. К пяти часам вечера по улицам уже ходили толпы вооруженных ломами и топорами людей, которые нападали на евреев. Впрочем, нападавшие быстро перешли через конфессиональные границы и начали закидывать камнями богатые дома, типографии (пострадало и здание редакции «Бессарабца»), военное собрание и т.д. Эти «многочисленные группы пьяных буянов, сопровождаемых подростками и мальчиками, произвели серьезные уличные беспорядки одновременно в разных местах, расходясь при появлении полиции и войск… Пострадала, главным образом, беднота, убытки, несомненно, большие, многие остались без крова и пищи.»
Действительно, прежде всего пострадали жители бедной части города, где были мастерские и маленькие лавочки. Полиции на улицах поначалу не было, несколько армейских патрулей ничего не предпринимали в районе погрома. Они прикрывали зажиточный район, т.н. верхний город. 7(20) апреля, в два часа дня фон Раабен докладывал Министру Внутренних дел: «Вызванным усиленным нарядом войск беспорядки вчера прекращены во втором часу ночи без употребления, однако, в дело оружия; все войсковые части всю ночь стояли наготове. Сегодня беспорядки возобновились в 9 часов утра и продолжаются в других частях города, сопровождаясь теми же явлениями и принимая все более острый характер. Получил сведения, что что в 2 часа дня ожидается политическая демонстрация в широких размерах. Приняты меры к немедленному подавлению. Не остановлюсь в случае необходимости перед употреблением оружия. Вполне наглядно обнаружился громадный недостаток численного состава полиции, сказавшийся более, чем когда-либо, чины ее, бодрствуя всю ночь, выбились окончательно из сил вчера; задержано и заключено в тюрьму более 60 участников погрома. Аресты продолжаются.»
Часть еврейского населения организовала отряд самообороны, который дал отпор нападавшим. Утром 8(21) апреля распространился слух о нападении на церковь и даже убийстве священника – погром вспыхнул с новой силой. В это время фон Раабен и начальник гарнизона начальник 8-й кавалерийской дивизии ген.-л. В.А. Бекман решали вопрос о письменном приказе на разрешение употребить оружие. Губернатор сразу же обратился к военным властям для вооруженного подавления беспорядков, отказавшись при этом от того, чтобы взять на себя ответственность за применение силы. Далее произошло то, что так часто имеет место в любезном Отечестве нашем при критических обстоятельствах – чиновники, не имея четких инструкций, не решались действовать самостоятельно. Пока военные и гражданские власти выясняли, кто должен взять на себя ответственность, шел погром.
Приказ был отдан примерно в 16.00. Бекман распорядился вывести на улицы города два полка пехоты, резервный батальон и артиллерийскую бригаду – наряды получили боевые патроны. В помощь штатским медикам в больницы были направлены военные врачи. К восьми часам вечера в городе был полностью восстановлен порядок, армейские патрули задержали 736 чел. В ходе погрома пострадало 1350 домов и 500 лавок, убито 43 и ранено 456 человек, был нанесен ущерб до 2 млн. рублей. Общее количество арестованных достигло 816 человек, все они предстали перед судом и получили различные наказания. Новость об этих событиях произвела в Петербурге крайне тяжелое впечатление. Губернатор перешел к решительным публичным заявлениям и действиям только 18 апреля (1 мая), когда все было уже позади.
Уже 4(17) мая фон Раабен был снят с должности Именным высочайшим указом Сенату с причислением к МВД. За увольнением стоял Министр Внутренних дел, что было для Раабена второй неприятной неожиданностью после погрома. Уже пережившему эти события местному еврейскому врачу было ясно – губернатор не готовил погрома и активно не препятствовал ему. Раабен получил аудиенцию у императора с жалобой на несправедливость отстранения с занимаемого им поста и Николай II обещал устроить его судьбу. Встал вопрос о переводе генерал в Военное ведомство, и на запрос Куропаткина, не проявил ли Раабен трусости В.К. Плеве ответил, что Раабен был уволен вследствие «…крайней нераспорядительности и бездействия власти. Генерал-лейтенант фон Раабен за все время беспорядков не покидал своего дома и на месте таковых не показывался, причем, вызвав по телефону в разные концы г. Кишинева воинские части, передал обязанности свои по водворению порядка воинскому начальству.»
Впрочем, на карьере фон Раабена это не отразилось. С мая 1903 года по февраль 1904 года он числился по ведомству МВД, вслед за чем был переведен в Военное министерство. С 1905 года генерал благополучно служил в синекуре – был членом Александровского комитета о раненых, а в 1906 году он был произведен в генералы от инфантерии. Вскоре история получила продолжение. Легенда о причастности администрации, и, в частности, Министра Внутренних дел. В.К. Плеве к организации погромов, или, как минимум, в снисходительном отношении к погромщикам активно распространялась С.Ю. Витте и его союзниками в либеральном лагере. Витте, который так активно критиковал политику Плеве, кстати, не сделал ничего в отношении властей в Гомеле, допустившим погром в январе 1906 года. Прямолинейный, открытый, беспощадный Плеве, казалось, был природным антиподом Витте. Журнал «Освобождение», издававшийся П.Б. Струве в это время в Германии, еще накануне этих событий занял сторону Витте в его противостоянии с Плеве по еврейскому вопросу. После Кишинева орган Струве нисколько не сомневался в несомненном попустительстве властей погрому и в личной вине Плеве за случившееся.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):