«Последние 15-20 лет, — отмечал в своем исследовании рабочего вопроса в 1906 году К.А. Пажитнов, — были временем усиленного бегства из деревни: города и промышленные центры развивались с поразительной – американской – быстротой, поглощая с каждым годом многие сотни тысяч людей.» Город все больше становился для крестьянства центром, позволявшим получить работу. Санитарный врач города уже в 1897 году отмечал в качестве опасного фактора переполненность Петербурга населением при отсутствии доступных квартир. Дешевый проезд сделал возможным приезд массы «рабочего люда, переполнившего угловые, чердачные и подвальные помещения», «недостаточное питание низшего класса населения в связи с его нечистоплотностью», отсутствие центрального водопровода и канализации, достаточного количества детских больниц. Процесс урбанизации продолжался вместе с ростом отечественной промышленности. Количество рабочих в Европейской России постоянно росло, чего не скажешь об их зарплате, уровне и продолжительности жизни.
В 1900 году их число составило 1 481 081 чел., средняя зарплата в год равнялась 193 руб. 41 коп. (в среднем в месяц - 16 руб. 11 коп.). В Петербургской губернии в том же году было 165 404 рабочих, и их средняя зарплата в год была заметно больше – 299 руб. (в среднем в месяц - 24 руб. 91 коп.). Их положение тем не менее было далеко от благополучного. Население Петербурга с пригородами на 15(27) декабря 1900 года составило 1 439 194 человека, из которых собственно в городе жило 1 248 643 чел. В этом году здесь умерло 36 123 чел., из них детей в возрасте до 1 года – 11 520, от 1 до 5 лет – 6 492. Процент детской смертности в начале XX века в столице Империи был чуть ниже, чем в среднем по стране в начале 1890-х.
Данных по врачам в Петербурге за 1901 год нет, но в 1903 году городских думских врачей было 36 (из них 15 женщин) и 6 городских амбулаторий. Они приняли и сделали визитов к 254 684 больным за год то есть на каждого врача приходилось по 7 704,55 бесплатных пациента или 19,38 на каждый день года. В городе по-прежнему не был решен вопрос с очисткой воды. Сточные воды сбрасывались в Неву, откуда бралась и вода. Брюшной тиф, ветряная оспа, корь, скарлатина, дифтерит были самыми распространенными болезнями. В 1901 году от них умерло 1761 чел. Первые места по смертности занимали рабочие районы столицы – Выборгская, Васильевская, Санкт-Петербургская и Александро-Невская части. Даже в 1904 и даже в Москве и Петербурге на фабриках не соблюдались положения о медицинском обслуживании рабочих. В Петербурге многие существовали только на бумаге, для отчетности использовались т.н. «наезжающие врачи, которые вели прием по 1,5-2 часа в день во время приездов. В Москве из 662 фабрик только в 246 имелись амбулатории, при этом в них вели прием только 179 врачей, то есть далеко не каждой имелся врач и даже фельдшер.
В 1901 году серьезные волнения охватили уже рабочие окраины столицы. На этом фоне активизируются организации революционеров. В декабре 1900 года появился первый номер «Искры» - очень важный фактор активизации социал-демократов. В газете сразу же была поставлена задача создания социал-демократии, главной задачей которой будет «соединение рабочего движения с социализмом». Летом 1900 года на съезде в Харькове декларируется создание партии социалистов-революционеров. В начале 1901 года началось формирование коалиции правых марксистов, либералов и народников, которая должна была стать основой общенационального движения против неограниченной монархии. Результатом этого стало начало печатания летом 1902 г. в Штутгарте «Освобождения» - «…органа, исключительно посвященного великому делу борьбы за всестороннее освобождение нашей родины от полицейского гнета, за свободу русской личности и русского общества.»
В мае 1901 года волнения начались на Обуховском заводе. Он находился в ведении Морского министерства и производил морскую артиллерию, торпеды, аппаратуру, снаряды больших калибров, бронеплиты и башни для кораблей, 48-линейные полевые гаубицы и горные 3-дюймовые орудия. Заводу придавалось особое значение – он должен был обеспечивать значительную часть армии и флота орудиями, для чего с 1899 года здесь проводилось расширение этого производства. Начальником завода был ген.-м. Г.А. Власьев, его помощником - подполк. К.М. Иванов. Власьев был опытным инженером, он управлял заводов с 1894 года. На заводе работало до 7 тыс. рабочих, средняя зарплата в месяц неквалифицированных рабочих равнялась 10-15 рублям. Большинство рабочих и в первую очередь чернорабочих Петербурга были одиночками, это были пришедшие на заработки в город крестьяне, которые старались сэкономить и отослать деньги в деревню.
Оплата машинистов была немногим лучше – от 70 до 80 коп. в день. За 26 рабочих дней (при шестидневной рабочей неделе) это означало от 18 руб. 20 коп. до 20 руб. 80 коп. в месяц. Дегтярные сапоги – наиболее дешевые – стоили в январе 1901 года от 2 руб. 80 коп. до 4 руб., сапожные подошвы – 50-80 коп., наиболее дешевые валенки – Ордынские – от 75 коп. до 1 руб. 75 коп., армяк из верблюжьего сукна – от 5 руб. 50 коп. до 6 руб., нагольный овчинный полушубок – от 5 до 12 руб. Относительно дешева была водка. Ведро вина хлебного очищенного стоило 6 руб. 20 коп. или 31 коп. за поллитровую бутылку.
Женщины обычно получали неквалифицированную работу, при этом их оплата была меньше, чем у мужчин, на Обуховском заводе, например, она равнялась 50 копейкам в день, то есть 13 руб. в месяц. Этого было совершенно недостаточно для обеспечения прожиточного минимума. Выходом для многих, в том числе работающих женщин, становилась проституция, которая носила явно выраженный социальный характер. В 1903 году в Петербурге было 43 дома терпимости (из них высшего разряда – 9; среднего – 17; низшего – 20), кроме того, полиция открыла 2 тайных притона. В городе было 3573 зарегистрированных проститутки (из них только 398 в домах терпимости и 3 175 одиночек). Абсолютное большинство из них было крестьянками (2 590), затем шли мещанки (872). 77 проституток принадлежали к привилегированному сословию. В основном это были молодые девушки: 16-20 лет – 403; 20-25 лет – 1 603; 25-30 лет – 1 205 и 30-35 лет – 518 чел. О масштабах этого бизнеса говорит тот факт, что, по официальным данным, 605 женщин из 62 домов терпимости Петербурга в 1898 году задолжали своим содержателям свыше 200 тыс. рублей. Меры, предпринимаемые правительством, ограничивались попытками установления более строго централизованного контроля над проституцией.
Большая часть рабочих – свыше 91% - не могли себе позволить приобрести квартиру, цены на съем жилья были довольно чувствительными. Рабочие снимали 0,5 койки (в год это обходилось в 31 руб. 81 коп., в месяц 2 руб. 65 коп.). Койка обходилась в 38 руб. 50 коп. в год или 3 руб. 20 коп. в месяц. «Угол», или часть комнаты, стоила 38 руб. 60 коп. в год или 3 руб. 21 коп. в месяц, комната – 96 руб. 73 коп. в год или 8 руб. 06 коп. в месяц. Аренда квартиры была совершенно недоступна среднему рабочему - 203 руб. 30 коп. в год или 16 руб. 94 коп. в месяц. В 1902 году в Москве из 12 650 однокомнатных квартир 11 180 (70,2%) были настолько переполнены, что условия жизни в них были опасны для здоровья. В 12 650 квартирах сдавались 27 513 углов и 26 234 койки. Квартиру могли снять артелью, десяток-полтора земляков, пришедших на заработки. Постоянные рабочие не могли позволить себе жить иначе, как по 3-4 семьи в одной небольшой комнате. «Люди жили как животные. – Вспоминал рабочий Обуховского завода. – Жилищная обстановка их состояла из самодельной кровати, пары досок на подставках, табурета, и одного стола на все семейство, живущее в комнате.»
Это была настоящая нужда, реальные картины которой невозможно было скрыть. «Она составляет один из главных источников горя, болезней и мучений столичной бедноты. - Писала современница в 1900 году. – Это так называемые «квартиры», вернее, конуры, тесные, грязные, холодные чердаки, где дети дрожат от стужи, или темные, сырые подвалы с плесенью по стенам, с крошечными оконцами на зловонные дворы, с прогнившим от сырости полом… Такие подвалы отдаются под «углы», т.е. беднота нанимает в них места, в которых можно поставить кровать. Вот, например, комната, где стоит восемь убогих кроватей и помещается 8 взрослых обоего пола и 8 детей разного возраста, итого 16 человек. Плата за такие углы, смотря по числу детей, от 2 р. 50 к. до 5 р. за угол. В общем, квартирная хозяйка получает с жильцов за одну комнату 26 р. 50 к. в месяц.»
22 апреля (5 мая) 1901 года на Невском состоялась двухтысячная демонстрация рабочих и студентов, разогнанная полицией. На заводе активизировалась пропаганда социалистов, распространявших свои листовки – они пользовались заметным успехом у рабочих. 1(13) мая около 70 рабочих станочной мастерской Обуховского завода не вышло на работу, 5(17) мая 26 из них были уволены вопреки рекомендациям Власьева, который на время покинул Петербург. Увольнения очень быстро вызвали массовое недовольство. Маевка рабочих быстро переросла в стачку и столкновения с заводскими властями и рабочими. Представители рабочих стали требовать от Власьева введение 8-часового рабочего дня, запрет на ночные работы, увеличение оплаты рабочим, восстановление уволенных за прогулы на 1 мая рабочих, и установление нерабочего дня в 1 мая.
Власьев находился в городе и был вызван по телефону на завод. У рабочих он пользовался авторитетом – они считали его добрым и справедливым человеком. Он принял депутацию забастовщиков, обещал рассмотреть часть требований, и, поскольку решение зависело не от него, уехал в город, в министерство. Рабочие стали расходиться с криками «Ура!», но вскоре снова прозвучал сигнал к начале забастовки. Во многом в этом был виноват помощник Власьева подполковник Иванов, сторонник жестких мер, который после отъезда своего начальника стал угрожать рабочим увольнениями и наказанием. В результате они окончательно бросили работу и вышли на Шлиссельбургский проспект, здесь сразу образовалась многочисленная толпа – несколько тысяч человек. Заводские власти обратились за помощью к полиции. Был вызван эскадрон жандармов, 52 пеших и 19 конных городовых. Они атаковали, но неудачно. Попав под удары булыжников, которые рабочие извлекали из мостовой, полицейские откатывались назад. Движение конок по проспекту остановилось. Полиция начала применять револьверы (утверждение о том, что первыми стреляли рабочие не было признано судом доказанным).
Вскоре толпа рабочих двинулась вперед и заставила конную полицию и присланных ей на помощь казаков отступить. Ранения булыжниками получило 17 полицейских. По причине немногочисленности полиции на помощь ей часто направляли военных. В 1895 году против забастовщиков войска посылались 20 раз (8 184 солдат), в 1896 году – 23 раза (4 407 солдат), в 1900 году – 36 раз (6549 солдат). На помощь полиции и в этот раз была вызвана команда матросов, которая дала несколько залпов по рабочим. Появились первые убитые и тяжело раненые. Часть толпы разбежалась, часть отступила во флигеля Карточной фабрики. Вскоре подошла рота вооруженных солдат, которая окружила дома и заблокировала все входы и выходы. Полицейские начали проводить обыски, задерживая людей с грязными руками, что свидетельствовало о том, что они выкапывали булыжники из мостовой и т.п. Фактически арестовывались все мужчины. Всего аресту было подвергнуто 122 человека, включая малолетних в возрасте от 13 до 15 лет и инвалидов. Часть арестованных, как выяснилось, в событиях участия не принимали, участие других не могли доказать. В результате эти люди были освобождены.
Товарищ Министра финансов и заведующий делами торговли и промышленности т.с. В.В. Ковалевский представил 1(14) августа 1901 года командиру Отдельного корпуса жандармов ген.-л. ген.-ад. кн. П.Д. Святополк-Мирскому свою записку «О причинах забастовок в России». Он говорил о том, что чаще всего при забастовках используется ст. 514 Уложения о наказаниях, которая предполагает наказание тюремным заключением сроком до 1 месяца за самовольный отказ от работы до срока истечения договора. «Почти пятнадцатилетняя практика применения означенной статьи показала, однако, — отмечал Ковалевский, — что она, служа интересам отдельных промышленных заведений (да и то в редких, сравнительно, случаях), в то же время нисколько не обеспечивала общественного порядка и спокойствия, ради чего, она собственно и возникла; следовательно, полезность ее весьма сомнительна.»
Еще хуже, с точки зрения Ковалевского, было то, что власти сделали из этого вывод о необходимости усиления репрессий и все шире начали применять ст. 1358 Уложения. Первая статья повышала наказание рабочим за участие в стачке «с целью принудить хозяев к возвышению получаемой ими платы» на срок от 4 до 8 месяцев (зачинщикам) и от 2 до 4 месяцев (остальным). Ст. 1359, вводившая штраф хозяевам от 100 до 300 руб. за самовольное понижение платы рабочим до истечения срока договора с работниками, почти не применялась. В результате рабочие все больше убеждались в том, что от власти им ждать нечего. На забастовку шли со словами «закон для богатых», «закон для фабрикантов» и т.д. Ковалевский при знавал, что «в сетованиях рабочих есть значительная доля правды». Итак, трезвые настроения опасности политики репрессий в рабочем вопросе были, но власть в очередной раз предпочла ограничиться знакомым и привычным методом решения проблем.
37 зачинщиков и наиболее активных участников протестов на Обуховском заводе были отданы под суд. Суд над «обуховцами» состоялся в конце сентября 1901 года. 8 обвиняемых были оправданы. Обвинение первоначально пытались провести по 269 статье Уложения о наказаниях. Она была введена в версию Уложения 1885 года и первоначально - для поддержания порядка в сельской местности. Применялась в случае действий «в скопище», произведенных «вследствие побуждений, проистекших из вражды религиозной, племенной или сословной, или из экономических отношений» против личности или имущества, предполагалось наказание ссылкой в каторжные работы от 4 до 8 лет, причем это наказание по усмотрению суда могло быть увеличено «одною, двумя или тремя степенями», т.е. до 24 лет. Наказание было несколько смягчено, но основой приговора оставалась все же эта статья. Осужденные получили наказания от 6 лет каторжных работ до 5 лет арестантских отделений и 1,5 года тюремного заключения.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):