Иран один: Россия и Китай остаются в стороне

После убийства верховного лидера Али Хаменеи и давления США на свою военную машину Иран остался практически один - его давние партнеры Россия и Китай не предлагают ничего, кроме дипломатических осуждений и выражений обеспокоенности, пишет Reuters.

В ответ на атаки США и Израиля Тегеран расширил конфликт за пределы Ближнего Востока, последствия которых ощущаются на мировых энергетических рынках, сотрясая столицы от Вашингтона до Пекина и парализуя судоходство, ведь через Ормузский пролив перевозится 20% мировых поставок нефти.

После закрытия Ормузского пролива атаки привели к резкому росту цен на энергоносители, дестабилизировали мировые рынки и вынудили крупнейшие экономики к чрезвычайным ситуациям, что подчеркивает уязвимость мира перед последствиями реакции Тегерана на войну.

Аналитики говорят, что сдержанность России и Китая отражает холодный расчет: вмешательство в конфликт Ирана с Израилем и Соединенными Штатами повлечет за собой высокие издержки, ограниченные выгоды и непредсказуемые риски — бремя, которое ни одна из держав, похоже, не готова нести, отмечает агентство.

«Эскалация конфликта в Иране и вокруг него, а также в Персидском заливе уже отвлекает внимание от войны на Украине. Это просто факт. Все остальное — лишь эмоции по поводу «павшего союзника»», — сказал российский источник Reuters.

И Пекин, и Москва помогали Ирану наращивать военный потенциал для противодействия давлению со стороны США и Израиля, поставляя ракеты, системы ПВО и технологии, предназначенные для усиления сдерживания, осложнения операций США и повышения издержек нападения. Однако сейчас эта поддержка, похоже, исчерпана, говорится в публикации.

Китай годами укреплял свои позиции в ближневосточной дипломатии, в то время как Россия позиционировала Иран как опору своей антизападной стратегии.

Однако по мере обострения конфликта обе державы были ограничены: Китай — своей зависимостью от энергоресурсов и торговли стран Персидского залива, а также приоритетами в области безопасности в Азии, а Россия — «войной на Украине, которая подорвала ее способность защищать партнеров и обострила необходимость сохранения связей с богатыми нефтью государствами Персидского залива».

В результате возникает резкий парадокс: Иран остается стратегически полезным для обеих сторон, но недостаточно полезным, чтобы за него воевать.

Поскольку военные, дипломатические ресурсы и экономические ресурсы России все еще заняты конфликтом на Украине, приоритетом президента Владимира Путина является предотвращение эскалации конфликта с Вашингтоном и защита интересов России на Ближнем Востоке, а не игра на удачу Ирана на поле боя.

Сдержанная реакция Пекина отражает давнюю стратегию: избегание обязательных к исполнению обязательств в сфере безопасности, далеких от его основных интересов.

Китайские альянсы сосредотачиваются на торговле и инвестициях. Пекин, являясь одной из крупнейших торговых держав и покупателей энергоносителей в мире, поддерживает связи с Ираном и суннитскими соперниками в Персидском заливе, и в Латинской Америке никогда не делал ставку исключительно на Венесуэлу.

Конфликт может даже принести выгоду Пекину. Китай, оставаясь в стороне, может наблюдать за тем, как американские войска оказываются скованы вдали от Восточной Азии, а военные запасы истощаются, получая при этом информацию о возможностях и операциях Америки в режиме реального времени, которая может повлиять на его планы относительно будущего сценария развития событий на Тайване.

Главной уязвимостью Китая остаются потоки энергоносителей через Ормузский пролив, по которому проходит около 45% его импорта нефти. Однако, по мнению экспертов, Пекин создал стратегические резервы и значительные объемы иранской нефти, уже находящиеся в танкерах или хранилищах.

Говорят, что кризис позволил Москве и Пекину переосмыслить свою роль посредников. Китай заявил, что министр иностранных дел Ван И провел переговоры с европейскими и арабскими министрами, чтобы наладить диалог, а Путин провел аналогичные встречи с лидерами стран Персидского залива и иранскими чиновниками.

Россия также видит конкретные выгоды: рост цен на нефть укрепляет ее военную экономику, а у администрации США, занятой на Ближнем Востоке, остается меньше возможностей для решения проблем Украины.

Россия не получает выгоды от краха иранского режима, но и не связывает свою судьбу с выживанием Тегерана, заявила Борщевская. Москва занимает выжидательную позицию, сохраняя гибкость независимо от исхода конфликта, и будет налаживать связи с любым новым правительством, даже с тем, которое лояльно Вашингтону.

Российский источник агентства указал на Сирию как на прецедент. Несмотря на многолетнюю поддержку свергнутого президента Башара Асада, Москва сохранила свои базы в Средиземноморье и быстро наладила связи с новым лидером Сирии Ахмедом аш-Шараа, подчеркнув свою готовность обменять лояльность на долгосрочное влияние.

Как сообщал REX, Россия предлагала Ирану проекты в области противовоздушной обороны, но Тегеран не проявил особого интереса, заявил в июне 2025 года президент РФ Владимир Путин. В договоре о всеобъемлющем партнерстве между Москвой и Тегераном нет статей, связанных с оборонной сферой, сказал он.