18+
Китайский вопрос в мировых геополитических раскладах
В Высшей Школе Экономики «им.Абвера» давно назрели реформы по лекалам НКВД
Санкции США означают конец компрадорского капитализма в России
Какие ответные российские санкции могут эффективно ударить по США?
Евгений Федоров: политик, радеющий за страну, или оборотень в стенах Госдумы?

Политика и игра: какими «вирусами» заражают нас чужие программы?

Цель мирового глобального государства: Создать массы, неспособные к восприятию никаких идей
Владимир Павленко
6 августа 2018  22:00 Отправить по email
Напечатать

В государствах есть национальные элиты. Предполагается, что именно они и управляют стратегическим развитием, выявляют внешние и внутренние угрозы и вызовы и отыскивают на них ответы, позволяющие государству (цивилизации) существовать, продлевающие его историю. Если ответов не находится, то существование прекращается, и прекратившие его государства и цивилизации превращаются в пищу для других государств и цивилизаций. И ими перевариваются, становясь для них строительным материалом, этаким «социальным белком».

Но это так происходит на политической карте мира №1, в мире государств. А как обстоит дело на политической карте мира №2, разделяющей его поперек и поверх государственных границ на сферы влияния транснациональных банков, корпораций, политических, религиозных кланов и сект?

У них тоже имеются элиты, причем, порой состоящие из тех же самых людей, что и в государствах. Один и тот же человек может одновременно и входить, скажем, в правительство собственной страны, и участвовать в системе транснациональных и, следовательно, трансграничных связей. Крупный глобалист Жак Аттали, близкий советник президента Франсуа Миттерана, директор ЕБРР, а затем шеф комитета реформ при президенте Николя Саркози (кстати, в этой комиссии под его началом служил нынешний президент Эммануэль Макрон), в книге «На пороге нового тысячелетия (1991 г.) вывел касту «новых кочевников». Или «номадов». Это «креативные» люди, не обремененные идеями или взглядами, свободные от привязанности к своим странам, народам или цивилизациям, передвигающиеся, не замечая границ, и т.д. Поле для бизнеса для этих «граждан мира» вся планета, а родина – атавистическое понятие, которому они не придают никакого значения.

Чтобы было понятнее на футбольном примере. Любой топ-клуб уровня Лиги чемпионов состоит как раз из таких «номадов»; все уже созрело для того, чтобы, отменив в определенный момент турниры сборных команд, осуществить в мировом футболе полную и окончательную «глобализацию». Футбол и спорт в целом – это «пилотные проекты», откуда «номадизм» перекочует во все остальные сферы. Не случайно, уже звучали призывы допускать на Олимпийские Игры, например, не только национальные команды, но и транснациональные объединения спортсменов. Эксперимент, проделанный на Олимпиаде в Пхенчхане над Россией – это своего рода «репетиция», и на МОК по-видимому лежит определенная ответственность за дальнейшее внедрение этих подходов.

Но поскольку «номады» - хоть и крайние индивидуалисты-космополиты, но связаны и со странами, откуда родом и где у них бизнес, то что же их заставляет держаться друг друга и не конфликтовать чрез меры «на уничтожение»? – Вхождение в закрытые транснациональные субъекты, о которых Андрей Фурсов говорил, что именно их необходимо изучать, чтобы понять происходящее в мире.

Как в этих структурах они между собой связаны? Профессор Павел Цыганков, автор базовых учебников по теории международных отношений, по которым учатся в МГИМО, МГУ, других ведущих вузах, на этот вопрос отвечает так: «При помощи оккультных связей и интересов между верхушками элит формируются устойчивые горизонтальные связи, не входящие в государственные иерархии».

Что такое «оккультные»? Это значит, тайные, закрытые, только «для своих», «для посвященных». Вот и получается, что глобалистская идеология транснациональных субъектов, которая составляет идейный фундамент глобализации, имеет оккультные, то есть масонские корни.

Ничего удивительного! Религиозным ценностным корням, на которых стоит традиционная идентичность стран, народов и цивилизаций, закономерно противопоставляются антирелигиозные. По-другому, не отрицая Бога и традицию, глобализм протащить невозможно; он всякий раз будет натыкаться на цивилизационные различия и терпеть фиаско. Ну а что такое масонство – просто, без наукообразной и конспирологической зауми, а также без излишнего погружения в «дебри»? Масонство – это антицерковь, то есть церковь антихриста.

Сетевой принцип, по которому устроены оккультные связи, позволяет проникать сквозь государственные границы. И на кого работает та или иная сеть, зависит от того, где расположен ее управляющий центр, и кто его контролирует. И если речь идет об элитах зависимых государств, то по горизонталям сетей они контролируются внешними центрами, находящимися под управлением западных элит. В этом весь фокус современного сетевого неоколониализма.

Вот как это описал видный испанский социолог Мануэль Кастельс: «Сетевая логика влечет появление социальной детерминанты более высокого уровня, нежели конкретные интересы, мотивирующие само формирование подобных сетей: власть структуры оказывается сильнее структуры власти. Принадлежность к той или иной сети или отсутствие таковой, наряду с динамикой одних сетей по отношению к другим, выступают в качестве важнейших источников власти». Вот так! Вхождение в сеть обеспечивает карьеру и успех. А нам говорят: демократия, права человека, выборы…

Уильям Энгдаль, Колин Крауч и другие крупные западные ученые уже давно именуют Запад либо «тоталитарной демократией», либо вообще «постдемократией». А Эдуард Азроянц, один из крупнейших отечественных научных авторитетов в сфере сравнительных цивилизационных исследований, говорит о Западе как о «единственной нетрадиционной цивилизации, которая выше ставит не консенсус и традиции, а право, законы и контракты».

А в чем тогда состоит настоящий смысл теории столкновения цивилизаций Сэмюэля Хантингтона? В этой теории у него выведена формула, в которой заключен ее смысл: «The West against the Rest» - «Запад против остальных». Тем самым Хантингтон, по сути, повторяет Азроянца, только он дает этому противостоянию остальному миру  комплиментарную для Запада оценку, а его оппонент – критическую. То есть характеристики того, что собой представляет Запад, его места и роли в мире на Востоке и на самом Западе, когда они честные, совпадают.

А теперь давайте с этих позиций посмотрим на политику. Для начала, первое, что мы должны сделать, это установить связь политики с историей.

История – это политика, опрокинутая в прошлое. Любое историческое событие в момент, когда оно происходило, было политикой. Любое такое событие, чем оно важнее, тем оно в большей степени связано с настоящим, то есть опять с политикой. Никакой «давности сроков» здесь нет. Все, что было в истории, может в любой момент актуализироваться и стать политикой, как стали ею зачатки государственности союзных республик в преддверие распада СССР.

И с другой стороны, любое современное политическое событие со временем станет историей. Одно – раньше, другое – позже. История не ходит по кругу, но жестоко наказывает за невыученные уроки. События – не повторяются, а вот мизансцены – очень часто. И тот же ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению, выступление которого в августе 1991 года подписало приговор СССР, при ближайшем рассмотрении копирует, причем даже в расстановке противоборствующих сил, корниловский мятеж августа 1917 года, добившего Российскую Империю в образе уже Российской республики с Временным правительством.

Второе, что важно, - это связь политики и истории с интересами не только государств, но и олигархических транснациональных банков и корпораций. Борьба между государственным и олигархическим началами и составляет главное содержание современной эпохи, ибо именно эта борьба и есть противостояние двух миров - мира №1 и мира №2. Мира – два, а планета – одна, и кому-то придется уступить место, ибо «два медведя в одной берлоге не уживаются».

Третье. Политика потому плохо поддается научному анализу, что не вписывается в рамки политологии, которые для нее тесны. Почему? Прежде всего, по проектным причинам. Политология – западное изобретение, и описывает события на языке западного проекта. Приведем две показательных цитаты крупного интеллектуала-манипулятора, который знает, о чем говорит. «Мы должны быть открыты перед возможностью эксплуатировать критичность, если это соответствует нашим национальным интересам. В действительности мы уже усиливаем хаос, когда содействуем демократии, рыночным реформам, когда усиливаем СМИ через частный сектор».

«Как показали хакеры, наиболее агрессивный метод изменения программ связан с использованием “вируса”, и что такое идеология, если не вирус человеческой программы? В качестве основы стратегии национальной безопасности принято решение заразить население – объект нападения – идеологиями демократического плюрализма и уважения прав человека. Это единственный путь для построения долгосрочного и глобального выгодного мирового порядка». Выгодному - кому? Понятно, что тому, кто это пропагандирует.

Это Стивен Манн, экс-замруководителя отдела политического планирования госдепа США, основатель и директор Института проблем сложности в Санта-Фе, занимающегося внедрением теории нелинейных зависимостей Эдварда Лоренца (знаменитого «эффекта бабочки») в политические процессы. Главное, чем занимается этот «мозговой центр», - организация и управление хаосом.

Логика прослеживается на примере СССР. Существовала единая большая страна со своей организацией и порядком. Западу нужно было поменять организацию и порядок, перемкнув управление территорией на свои центры. Что сделали? Разрушили СССР, поддержав сепаратизм, то есть посеяли хаос. А затем принялись его упорядочивать, шаг за шагом втягивая республики в систему западных союзов: Прибалтика, Молдавия, Грузия, Украина, теперь вот Армения. А что такое Евросоюз, если не упорядоченный хаос послевоенного времени, запущенный еще планом Маршалла в 1948 году?

Итак, как только мы принимаем чужой проектный язык и начинаем на нем разговаривать, мы заражаемся вирусами чужого проекта, которые атакуют и разрушают изнутри наш собственный проект. По-настоящему свою политологию придется создавать «с нуля», со своего научного аппарата, со своей терминологии. Отдельные термины могут совпадать. Но означать они будут совсем другое. Например, та же демократия, в зависимости от проекта, может быть и сословной, и буржуазной, и социалистической, и даже шариатской, и еще всякой другой.

Кроме того, как подметил и сформулировал лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян, политология – это наука, а политика – не наука. В науке изучают объект исследования, при том, что сам объект встречного воздействия не оказывает. На то он и объект. А вот политика – это когда равноправные субъекты одновременно и изучают друг друга, и друг с другом борются - конкурируют или воюют. У науки, включая политологию, и у политики – разный функционал, разные методы, разные сферы.

В чем разница между конкуренцией и войной как формами борьбы? Конкуренция – это когда стараются обойти противника и вырваться вперед, а война – когда опускают его ниже себя. Запад в конкуренции идей капитализма и социализма не преуспел и тогда опустил социализм ниже себя, удушив его в «общечеловеческих» объятиях.

Так что же такое политика? Политика – это игра. Не случайно, противостояние Российской и Британской империй на рубеже XIX и XX столетий получило название «Большой Игры» («The Great Game»), и эта «Игра» продолжается и сегодня, только инициативу у Британии перехватили США.

Вот интересный и поучительный взгляд одного из топ-интеллектуалов холодной войны, Нобелевского лауреата Томаса Шеллинга из американской RAND-Corporation: «Теория игр в противоположность комбинаторным и азартным играм, изучает стратегические игры, в которых наилучший образ действий каждого участника зависит от того, каких действий он ожидает от других участников. Джесси Бернард определяет ее сходным образом, но добавляет: “Можно ожидать, что в недалеком будущем появится математический аппарат, потребный для эффективного применения теории игр к социологическим явлениям”.

«На мой взгляд, - продолжает Шеллинг, - сегодня мы испытываем недостаток не математики, а того, что представители социальных наук готовы рассматривать теорию стратегии исключительно как раздел математики».

Это цитата из 80-х годов. И обратим внимание на последнюю фразу. Она о том, что гуманитарии не принимают теорию игр, заблуждаясь и считая, что она принадлежит только точным наукам. Это проясняет, почему политическая наука многого в политике сама не понимает и другим объяснить не может. Вот уже более четверти века такое положение дел наносит тяжелейший ущерб национальным интересам не только Российской Федерации, но и всех советских народов – от Украины и Молдавии до республик Средней Азии.

Но что получается? Для себя американцы – что Манн, что Шеллинг – говорят то, что есть на самом деле. А нам для употребления предлагают совсем другое - то, что от нас нужно им. И маскируют это «нужное им» политологическими симулякрами, псевдонаучной риторикой и пропагандистской демагогией. И сколько это можно терпеть?

И четвертое. Если мы признаем наличие у мира двух карт – политической и олигархическо-корпоративной, а также неразрывную связь политики с историей, то возникает вопрос: из какой истории вырастает каждая из этих карт и соответствующих им политик? Ведь понятно, что они отражают разные интересы – государственные в первом случае и корпоративные во втором. Ясно, что вторые стараются заменить собой первые. И от понимания того, откуда берутся те и другие, зависит, кто победит в этой борьбе – государства с их суверенитетом или банки, корпорации и стоящие за ними олигархи.

Цели этой борьбы откровеннее всех, кратко на грани гениальности, как-то сформулировал Арнольд Тойнби, очень крупный британский ученый и не менее крупный кукловод, три десятилетия простоявший у кормила «Chatham House», ключевого «мозгового центра» Запада, с которого все начиналось: «В настоящее время мы сотрудничаем со всеми, кто может заставить все национальные государства нашего мира позабыть о загадочной силе, именуемой суверенитетом, - разоткровенничался Тойнби, выступая в Копенгагене (1931 г.). – И мы постоянно отрицаем то, что делаем в действительности».

«Мы делаем, и будем делать», и «мы отрицаем, и будем отрицать» - вот это и есть формула и принцип того, как взамен государственных интересов протаскиваются корпоративные.

Но еще до него об этом писал крупный писатель-фантаст, по совместительству не менее крупный разведчик Герберт Уэллс (следует подчеркнуть, что в Британии, начиная с XIX, а то и с XVIII веков, крупные писатели всегда имели отношение к разведке).

Смысл «творческих» изысканий Уэллса, которые нашли концентрированное выражение в его знаменитой лекции «Яд, именуемый историей», прочитанной в 1939 г. в Университете австралийской столицы Канберры, - в том, что пора прекратить преподавать в школах и вузах историю государств, овеянную романтической «мифологией» патриотизма, который он клеймит как «национализм».

Надо во-первых, перейти к преподаванию истории «обыденного человека», отказавшись от «патриотических мифов», а во-вторых, сделать это по всему миру, как, например, обстоит дело с химией или физикой. И назвать эту дисциплину не «историей» (как же они ненавидят это слово!), а «социальной биологией» или, более благозвучно, «человеческой экологией».

Или вот еще один, почти современный пример.

«Управление и сотрудничество – есть совокупность многих способов, с помощью которых отдельные лица и организации, как государственные, так и частные, ведут свои общие дела. Это непрерывный процесс сглаживания противоречий интересов, их различий в целях осуществления совместных действий. Он включает всю систему правления и официальные институты, призванные обеспечить уступчивость, согласие и существующие неофициальные договоренности между отдельными лицами и организациями, которые отвечают их интересам».

Это из доклада Комиссии ООН по глобальному управлению и сотрудничеству (1995 г.). Доклад называется «Наше глобальное соседство» («Our Global Neighborhood»). О чем идет речь? На первый взгляд, о мафиозных связях власти с криминалом. Но на самом деле – это о взаимоотношениях власти и крупного бизнеса. О том, что государства и государственная политика должны – «должны» здесь ключевое слово – проводиться с учетом интересов «отдельных частных лиц и организаций». То есть олигархов и их корпораций. Государство должно стать инструментом в руках частного бизнеса. А власть из государственной опять-таки должна превратиться в частную.

Об этом, кстати, открыто говорил скончавшийся в марте 2017 года Дэвид Рокфеллер – один из внуков основателя нефтяной компании Standard Oil, создатель и президент Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии. А его отец Джон Рокфеллер-II, отстаивая подобные позиции, даже вступил в заочную полемику с В.И. Лениным и сформулировал те подходы к оболваниванию потребителей информационного «поп-корна», которые мы сегодня наблюдаем на каждом шагу. «Если идеи становятся материальной силой, когда овладевают массами, - ответил Ленину Рокфеллер, - то наша задача – создать массы, неспособные к восприятию никаких идей».

И разве такие «массы» не создаются или уже не созданы? Ядовитое семя дало всходы. Это и есть калька с современной пореформенной системы образования, как за рубежом, так, к сожалению, теперь и у нас. Эпигон Рокфеллера, возможно, его даже не читавший, но тонко чувствующий свой компрадорский интерес, так сказать,  классовым чутьем, - Андрей Фурсенко: «Советская система воспитывала человека-творца, а нам нужен квалифицированный потребитель».

Возникает крамольный вопрос: так есть ли разница между олигархическим бизнесом и криминалом? Или ее нет, и бизнес, прежде всего крупный, и криминал – это одно лицо? Или эта разница настолько тонкая и условная, что практически незаметна?

И коль скоро мы выяснили, что транснациональные элиты, связанные оккультными связями, которые и составляют то самое «глубинное государство», о котором сейчас столько говорят, стремятся уничтожить или выхолостить мир №1 в пользу мира №2, и надо сказать, многого в этом уже добились, то надо понимать следующее. Постановка государств, особенно ведущих, под олигархический корпоративный контроль, за что и ведется нынешний раунд глобальной политической (гибридной) войны, и является генеральной целью так называемого «глубинного государства», которое объявило войну президенту США Дональду Трампу.

Но, несмотря на эти внутренние противоречия Запада – между Трампом и Конгрессом, между Белым домом и Брюсселем, – судьба этой борьбы решается в России, и мы с вами прекрасно видим, какую остроту эта борьба между «номадизмом» и широкими народными интересами приобретает сегодня буквально на наших глазах.

И только Россия, как не раз уже случалось в истории, способна отринув «номадистскую» саранчу с ее мировоззрением и опершись на живое творчество масс, отвернуть от края пропасти. И не превратится самой, и не дать этого сделать другим в «социальный белок» для строительства того самого «глубинного государства», цель у которого простая и ясная – конец истории вместе с завершением проекта «человек».

 

Подписывайтесь на наш канал в Telegram и «Яндекс.Дзен».

Будьте всегда в курсе главных событий дня

 

БУДЬТЕ В КУРСЕ

С такой школой у России нет будущего

Итак, что мы имеем. У нас есть образование, превращённое в чудовищного монстра вроде Сатурна, пожирающего своих детей.

США проигрывают информационную войну России

США времен позднего СССР: Почему Госдеп возмущен российской информационной экспансией

Кудрин - Великий Инквизитор или отец Фёдор нашего времени?

Зачем либералы хотят превратить Счётную палату в силовое ведомство?

Когда и зачем правительству России уходить в отставку

Борьба за смену правительства без смены курса в экономике – пустая и вредная затея. Но выбор курса - ещё более крупная проблема, чем состав правительства

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
RedTram
Новости net.finam.ru
Подписывайтесь на ИА REX


По Вашему мнению, вырастет ли цена бензина более 50 рублей за литр до конца 2018 года?
58.8% Да.
Видео партнёров