18+
Какой вариант политической реформы в России выберет Владимир Путин?
Санкции США означают конец компрадорского капитализма в России
Китайский вопрос в мировых геополитических раскладах
Евгений Федоров: политик, радеющий за страну, или оборотень в стенах Госдумы?
В Высшей Школе Экономики «им.Абвера» давно назрели реформы по лекалам НКВД

Сложные отношения между Польшей и Россией: взгляд из Москвы

Варшаве пора отказаться от понятий «мистического врага» и «пассивного объекта»
Станислав Стремидловский
13 мая 2018  16:30 Отправить по email
Напечатать

Польский исследователь Михал Садловский опубликовал на днях на портале ИА REGNUM статью, в которой дал свою интерпретацию состояния российско-польских отношения сегодня и на перспективу. Взгляд уважаемого автора интересен еще и тем, что он является представителем молодого поколения, родившегося в Третьей республике и не заставшего времена Польской Народной Республики. Спустя лет десять это поколение займет ведущие позиции во власти, политике, бизнесе, культуре, науке. И с ним придется иметь дело в том числе России. Поэтому тем более ценно желание польского исследователя говорить с российскими коллегами уже сейчас, обсуждать повестку дня и ставить вопросы о будущем диалога наших двух стран.

В свою очередь попробуем и мы сказать о том, как нам видятся сложные вопросы отношений между Россией и Польшей. Прежде всего, заметим, что часть из них проблемными не выглядят. То же возвращение обломков самолета, на котором в апреле 2010 года в Смоленск летела делегация во главе с президентом Польши Лехом Качиньским, вполне реализуемо и произойдет, рано или поздно.

Немного более сложно могут решаться вопросы исторического диалога, хотя и здесь даже в наши дни есть подвижки. Насколько известно, польские и российские историки издают совместные работы, возможно, со временем эти наработки перейдут на уровень учебников для школ и высших учебных заведений. Хотя — и это тоже правда — интерпретации определенных событий в Польше и России будут разными. Например, в части Второй мировой войны.

Однако, как нам кажется, сегодня «боевые действия», которые ведет с памятниками воинам Красной армии и советско-польскому воинского братству правящая партия «Право и Справедливость» (PiS), скорее, бьют по собственно польской истории. Политический класс Третьей республики корнями уходит в эпоху Польской Народной Республики и антикоммунистического сопротивления, которое не было однозначным.

Отрицание ПНР как «несвободного» государства, «оккупированного» Советским Союзом, стигматизирует всех, кто хоть как-то выражает несогласие с такой точкой зрения и тем более имевших контакты с властями Польской объединенной рабочей партии. Для PiS это важно с точки зрения внутренней политической борьбы, следствием чего становится формирование альтернативного пантеона героев, что отражается и на так называемых советских памятниках. Отсюда такой интерес к «проклятым солдатам» и формированиям, сражавшимся на стороне союзников, и забвение польских воинов, воевавших вместе с Красной армией.

Но нельзя не видеть и другого. Польшу и Россию — в отличие от этнократических режимов республик Прибалтики и Украины — объединяет антифашистский настрой и неприятие лиц и подразделений, сотрудничавших с нацистами. На наш взгляд, кто бы ни пришел к власти в Польше, он не станет прославлять нацистских приспешников, что мы видим сейчас на Украине и в Прибалтике. Это точка, где польское и российское общество могут сойтись.

Не будем исключать поэтому вероятности того, что спустя годы, когда руководить Польшей будет постсоветское поколение, для которого «война» с Польской Народной Республикой не будет иметь инструментального значения, на повестке вновь появится вопрос польско-советского воинского братства. В конце концов, обществу нужны победы и побеждающие герои. А те поляки, которые освобождали Варшаву во время Второй мировой и штурмовали Берлин, делали это рука об руку с Красной армией, а не союзниками. И если памятники авторства ПНР совсем неприемлемы, почему бы тогда не поставить новые, от имени уже Третьей республики и без всякой «постсоветской ностальгии»?

А теперь о главном. Следует отдать должное польскому исследователю в том, что он ставит вопросы об экономической составляющей польско-российской «войны» в контексте соперничества за рабочих с Украины и из Белоруссии и связанной с этим цивилизационной и политико-культурной принадлежности Белоруссии и Украины. «В Варшаве и Москве границы этих ценностей воспринимаются по-разному, что создает все новые и новые конфликты, недоразумения и порождает вопросы в отношении намерений сторон», — отмечает автор.

Иначе говоря, если в Польше задаются вопросом, где готова остановиться Россия, то в России спрашивают, а где готова остановиться Польша. Сама по себе постановка этой проблемы — уже успех реализма в политическом мышлении. Поскольку, на наш взгляд, Варшава до сих пор не решалась выйти из плена концепции временен XX века, в соответствие с которой украинско-белорусское пространство (вслед за ним и литовское) было обязано оставаться буфером между Польшей и Россией.

Отсюда и «прометеизм» Пилсудского, и разработки Гедройца-Мерошевского, которые при разном идеологическом постулировании были обусловлены страхом Варшавы перед появлением протяженной польско-российской границы. Аксиомой считалась необходимость иметь прослойку в виде «буферных государств», желательно воспринявших польскую версию истории и культуры и настроенных против Москвы.

Но это являлось позицией слабости и изоляционизма, не оставлявшего Польше геополитического выбора между Западом и Востоком. А если Запад знал, что Варшава и так никуда от него не денется, то зачем ему надо было учитывать ее интересы? Между тем наличие антироссийского буфера, как отчетливо стало видно после переворота в Киеве в феврале 2014 года, нисколько не способствует росту безопасности Польши. Напротив, рост украинского национализма в его антипольской версии времен Второй республики привел к тому, что Украина оказалась на грани импорта нестабильности в Польшу.

И не стоит обольщаться притоком рабочей силы, в обучение которой Варшава не вложила ни копейки и на социальные потребности которой ей не приходится тратиться. «Украинизация» ряда польских регионов провоцирует конфликты приезжих с местным населением. На наш взгляд, бесперспективными окажутся и попытки Польши полонизировать украинцев, обучая их в польских школах и институтах с университетами. Возвратившись к себе домой, они с легкостью перейдут на националистическую версию польско-украинской истории, в которой поляки являются исконными врагами как минимум на протяжении от Хмельницкого до Бандеры.

Безусловно, в польско-российских отношениях при желании тоже можно найти конфликтный потенциал. Но нельзя не заметить, что в них не было такого феномена, как Волынская резня, в которой мирных поляков уничтожали как военизированные отряды националистов, так и обычное украинское сельское население. Наконец, современная практика общей границы между Польшей и Россией в Калининградской области, имевший место режим МПП показывают, что нам проще жить по соседству друг с другом, когда обе страны не разделяют «геополитические посредники».

В заключении хотелось бы сказать следующее. Трудно не согласиться с польским коллегой, когда он предлагает сторонам отказаться от понятий «мистического врага» и «пассивного объекта». Но для этого нужно время. Думается, что придет оно тогда, когда обе страны, Польша и Россия, которые в отличие от ряда новообразований на пространстве от Варшавы до Москвы являются исторически укорененными государствами, осознают свою особую ответственность за судьбу этого региона.

 

Подписывайтесь на наш канал в Telegram и «Яндекс.Дзен».

Будьте всегда в курсе главных событий дня

 

 

БУДЬТЕ В КУРСЕ

Уход Качиньского из политики «изменит всю политическую арену» Польши

Здоровье 69-летнего политика оставляет желать лучшего

В Польше заявили о «следах взрывчатки» на рухнувшем под Смоленском Ту-154

Компоненты взрывчатых веществ якобы присутствуют на обломках самолета и на теле одной из жертв

Киев опасается согласия Европы с идеей раздела Украины

Молчаливое согласие Европы на распределение сфер влияния на Украине уже стало предметом торга

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
RedTram
Новости net.finam.ru
Подписывайтесь на ИА REX


По Вашему мнению, вырастет ли цена бензина более 50 рублей за литр до конца 2018 года?
58.8% Да.
Видео партнёров