Политика Обамы на Ближнем Востоке: краткие итоги…

Никита Шмальцев
21 апреля 2016  14:47 Отправить по email
Печать

Барак Обама стал президентом США, предложив избирателем и миру крайне идеалистичную и амбициозную повестку, которая помимо прочего включала в себя новую эру взаимоотношений с мусульманскими странами, окончательное урегулирование арабо-израильского конфликта, переговоры по ядерной программе Ирана, завершение войн в Ираке и Афганистане. Его предложения можно сравнить с названием его же книги «Дерзость надежды». Действительно, Обама предлагал надежды и делал это дерзко. И людям это нравилось.

Через 7 лет большие надежды угасли. Что-то из предложений Обамы осталось нереализованным, что-то уже попросту неактуально. Обама стал одним из наиболее критикуемых президентов Соединенных Штатов, а обе палаты Конгресса несколько лет контролируются республиканцами, которые готовы пойти на всё, чтобы избежать взаимодействия с президентом.

Тем не менее, значительная доля его неудач вызвана не политикой США, а внутренними процессами в регионе, а отсутствие стратегии на Ближнем Востоке уже не кажется таким очевидным даже критикам.

Выученные уроки Буша-младшего

Президентские выборы 2007 г. проходили на фоне нарастающей усталости американцев от войн в Ираке и Афганистане, поэтому неудивительно, что эти войны и были основными темами избирательной кампании. В какой-то степени именно Ирак принёс Обаме победу – его последовательная критика политики в отношении Ирака привлекла американцев больше, чем конъюнктурность Хиллари Клинтон и категоричность Джона Маккейна.

Скорее всего, сокращать вовлеченность в войны пришлось бы любому кандидату – этого требовала страна, которая устала от войны и не хотела её продолжения – но Обаму выгодно отличала искренняя вера в необходимость такой политики. Обама очень хорошо усвоил урок иракской войны и опасность увязания в регионе. Если рассматривать политику Обамы как ответ на политику Буша-младшего, то его чрезмерная осторожность и безынициативность может показаться логичной. Действительно, Обама хорошо усвоил урок Ирака — а если посмотреть на события «Арабской весны», возможно, даже слишком хорошо.

Волна протестов, получившая название «Арабской весны», прокатилась по всему Ближнему Востоку весной 2011 г. и привела к революциям и сменам режимов. Протесты проходили под лозунгами демократизации, большего представительства, свободы слова — темами, которые очень близки США.

Однако реакция на протесты последовала не сразу и была очень избирательной —почти проигнорировав ситуации в Египте, Тунисе и Бахрейне, США всё-таки приняли участие в гуманитарной интервенции в Ливии. Почему именно Ливия? Возможно, потому что интервенция изначально была гуманитарной; к тому же к участию в ней Соединенные Штаты подталкивала многочисленная коалиция, в состав которой входила даже Россия – достаточно редкий гость в подобных кампаниях.

Тем не менее, Ливия – это исключение, которое еще больше убедило президента в опасности интервенций в регионе. Особенно, если у вас нет плана по восстановлению государственности. В Ливии у США такого плана не было, что Обама признал своей крупнейшей ошибкой.

Обама-президент и Обама-личность

«Арабская весна» продолжилась в Сирии: протесты так же начались весной 2011 г., но режим Башара Асада оказался одним из самых выносливых, сохранив власть за счет ужесточения политики в отношении протестующих. Со временем это переросло в полноценную гражданскую войну.

Действия Обамы в отношении Сирии – или что более важно, их отсутствие – частично можно объяснить тем же иракским синдромом. Но еще можно обратить внимание на то, как Обама понимает должность президента и чем руководствуется при принятии решений.

Летом 2012 г. появились первые подозрения, что Асад может использовать химическое оружие. В ответ на это Обама публично заявил, что если Асад действительно использует его, США будут вынуждены пересмотреть свою политику и начать военную операцию в Сирии. Президент США назвал это «красной линией».

С помощью этого заявления Обама надеялся оказать давление на сирийский режим и не допустить использование химического оружия. Но такое заявление оказало давление и на самого президента США, так как теперь в случае использования химического оружия он был вынужден начать военную операцию.

Поэтому когда в сентябре 2013 г. в Гуте произошла химическая атака, в результате которой погибло почти полторы тысячи человек, Обама попал в собственную ловушку. Вступать в конфликт он не хотел, так как не считал режим Асада прямой угрозой ни для США, ни для их союзников. Интервенция в Ливию и последовавший за ней развал институтов страны внесли свою лепту.

Но на Обаму давило собственное слово. По выражению вице-президента США Джозефа Байдена «великие державы не блефуют», поэтому как кабинет Обамы, так и союзные державы США ждали от Обамы начала военной кампании.

Обама, между тем, сомневался: он считал Сирию вторым Ираком: трясиной, из которой он не сможет выбраться. Сомнения Обамы привели к тому, что он переадресовал эту проблему Конгрессу США, чтобы выяснить, поддерживают ли американцы такую политику. Американцы не поддержали.

Как у союзников США, так и у членов администрации Обамы его бездействие вызвало шок, так как президент не делился ни с кем своими сомнениями.

При этом, с одной стороны, позиция Обамы определенно оправдана: поддержка Конгресса – это поддержка американцев, а не прислушиваться к желаниям людей, которые позволили занять президентское кресло, попросту невозможно.

С другой стороны, понятно, что обращение к Конгрессу показывало нежелание президента начинать решительные действия и выглядело как попытка переложить ответственность на другую ветвь власти.

Эта история, рассказанная самим президентом в интервью The Atlantic, примечательна, потому что на её примере можно проследить сложные отношения между Обамой-президентом и Обамой-личностью. Обама не всегда мыслит категориями Президента, ставя во главу угла национальные интересы, репутацию США, отношения с союзными странами. Наоборот, иногда он склонен основывать своё решение на чувстве собственного достоинства, совести, собственной репутации, но не репутации страны.

Поэтому сам Обама называет 30 августа 2013 г. (день, когда он отказался от начала военной кампании) днём победы, днём, когда он отказался играть по правилам «вашингтонского истеблишмента», а для людей, связанных с внешней политикой и национальной безопасностью в США (тот самый вашингтонский истеблишмент) и внешнеполитических ведомств других стран — это день, когда президент США нарушил собственное слово и нанес ущерб репутации Соединенных Штатов.

Попытка найти оправдание собственным действиям не в традициях внешнеполитических действий, а, в первую очередь, у самого себя и вольное отношение к своим словам представляют собой одну из характеристик внешней политики Обамы.

 Исламисты-любители

Возникновение террористической организации ИГИЛ часто тоже записывают в вину политики США. Так Хилари Клинтон говорила, что «недостаточная активность США в отношении сирийского конфликта привела к созданию вакуума, который заполнили исламистские группировки». Но это не совсем справедливо: в большей степени ИГИЛ обязан правительству Ирака во главе с премьер-министром Нури Аль-Малики. Ущемление прав суннитского населения и неуважение их интересов при одновременном фаворитизме в отношении шиитов создали для исламских фундаменталистов более благоприятную обстановку, чем даже действия США.

С чем у Соединенных Штатов действительно возникли проблемы — это понимание того, что такое на самом деле Исламское государства и почему оно отличается от «Аль-Каиды». Так, в начале 2014 г. Обама назвал ИГИЛ «какими-то любителями» (JV team), которые не представляют угрозы США.

Тем не менее, дальнейшая активность группировки изменила мнение руководства США. Обама вновь отказался от наземной операции, и начал работу с союзными государствами в регионе по организации коалиции, направленной против ИГИЛ.

Сегодня США осуществляют только удары с воздуха, которые до сих пор не оказались особенно эффективными. Наземную часть военных действий выполняют войска региональных государств, в первую очередь, Ирака. И это, пожалуй, можно назвать успехом.

В понимании Обамы альтернативное политика – то есть большая вовлеченность – ничуть не лучше. Выбирая между двух зол президент США выбрал последовательность.

Идеалистический реализм Обамы

Возвышенный идеализм публичных выступлений Обамы не всегда находит отклик в политических решениях. Например, спустя всего лишь несколько месяцев после инаугурации президент Обама произнёс знаменитую речь в Каире. Он говорил о перезагрузке отношений с мусульманским миром; он праве Ирана на мирный атом; он говорил о своём детстве, часть которого он провёл в исламской Индонезии и своём отце, который вырос в религиозной мусульманской семье. Он обещал прекратить пытки и закрыть Гуантанамо – печально известную тюрьму, в которой и происходило значительная часть пыток. Он обещал занять справедливую позицию по отношению к Палестине при урегулировании палестино-израильского конфликта и называл поселенческую политику Израиля неправомерной.

Последнее вызвало особое внимание, так как палестино-израильский конфликт находился в самом верху политической повестки дня; позиция нового президента значительно отличалась от традиционной позиции США – более произраильской. Мусульмане со всего мира тогда думали, что новый президент разительно отличается от предыдущих. Они верили, что грядут перемены, а возможно и праздник на «мусульманской улице».

За счёт своей идеалистичной риторики, амбициозных планов (не только в отношении к Ближнему Востоку) и харизмы Обама даже получил Нобелевскую премию мира – заочно. Тем не менее, последующие действия американской администрации заставили многих изменить своё мнение — на почти полностью противоположное «и чем он лучше Буша?».

Мирный процесс тоже закончился ничем. США, вне зависимости от человека, занимающего должность президента, только посредник, медиатор конфликта. Возможность разрешения зависит от желания (или возможностей) сторон – израильтян и палестинцев. И обе стороны не стремились к урегулированию. В Израиле партия Ликуд традиционно не готова идти на территориальные (да и какие-либо другие) уступки палестинцам, и Биньямин Нетаньяху в этом смысле один из достойнейших её представителей. Палестинцы, в свою очередь, разделены на Западный берег и Газу с разными властями и разными интересами. Поэтому найти одного представителя, решениям которого подчинились бы обе стороны, было практически невозможно. Свою лепту внесли и Соединенные Штаты, которые несмотря на подчёркнуто объективную позицию, ежегодно увеличивали финансовую помощь Израилю вне зависимости от действий правительства.

С одной стороны, было нереалистично ожидать от американского президента полной смены политического курса (а содержание Каирской речь Обамы в значительной степени является таковым). С другой стороны, завышенные ожидания создал сам Обама, обещав совершить много политических подвигов; на деле же, американская политика в регионе была скорее прагматичной.

Прагматичность Обамы можно заметить и на примере иранской ядерной сделки. Большинство критиков президента полагают, что на переговоры с Ираном Обама пошел, потому что он хотел быть президентом, который добился исторического американо-персидского союза. За сделкой с Ираном, по их мнению, должно последовать изменение роли Ирана в политике США в регионе: на смену сотрудничеству США с Саудовской Аравией и даже с Израилем придет эра союза с Ираном.

Тем не менее советник президента Сьюзан Райс говорит о том, что цель сделки не предусматривает таких серьезных перемен. Ее главная цель – прекращение ядерной программы Ирана и попытка сделать опасную страну более предсказуемой.

В целом, несмотря на критику, соглашение с Ираном является одним из наиболее продуманных со стратегической точки зрения решений администрации. Переговоры длились более 10 лет. Но первые результаты принесли только в 2013 г., когда было подписано Промежуточное соглашение по иранской ядерной программе.

Администрация последовательно проводила переговоры и постепенно сближала позиции сторон, а цель, озвученная Обамой еще во время предвыборной кампании, была достигнута в максимально близком виде.

Заключительное соглашение было подписано 15 июля 2015 г. По этому соглашению Иран обязался допустить инспекторов МАГАТЭ к своим ядерным объектам, а западные страны – последовательно снимать санкции, в случае, если Иран будет следовать договоренностям. Соглашение являлось компромиссом, в котором все стороны пошли на значительные уступки и за счет этого вызвало огромную волну критики в мире и в Соединенных Штатах. Тем не менее, проблема ядерной программы Ирана исчезла с повестки дня, а именно это, скорее всего, и было основной целью администрации президента.

В целом, можно сделать вывод, что желание Обамы максимально снизить вовлеченность США в дела Ближнего Востока воплотилось в реальность. Для Обамы Ближний Восток не то место, в котором остались какие-либо перспективы; в первую очередь – это источник нестабильности и угроз. Отсюда и нацеленность на решение наиболее глубоких проблем для большей свободы действий.

Обама хотел максимально освободить ресурсы для переориентировки США в Азию – наиболее перспективный и быстро развивающийся регион в мире. Как минимум частично эта повестка выполнена: с Ираном подписан Всеобъемлющий план действий. В палестино-израильском конфликте даже неудача позволила освободить ресурсы, которые были на него направлены и сменить приоритеты.

Одной из издержек политики сокращения вовлеченности оказалось неэффективное сопротивление Исламскому государству, что позволило ему без какого-либо сопротивления захватить значительные территории в Сирии и Ираке. Потребовалось время, чтобы администрация США смогла организовать антиигиловскую коалицию, основу которой составляют региональные государства и, следовательно, сохранить относительно низкий уровень вовлеченности в конфликты региона.

Получается, что стратегия Обамы на Ближнем Востоке достаточно последовательна и представляет собой смесь из «иракского синдрома», оставшегося после политики Буша-младшего и идеалистических попыток урегулирования основных конфликтов региона, которые объясняются вполне прагматичным желанием уйти из беспокойного региона.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram и «Яндекс.Дзен».
Будьте всегда в курсе главных событий дня.

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
Подписывайтесь на ИА REX
Цель беспорядков в Грузии:
69.1% Обострение грузино-российских отношений.
Кто, на Ваш взгляд, достоин стать президентом России в 2024 году?
Видео партнёров

Возможности ТПП РФ

Войти в учетную запись
Войти через соцсеть