Маршал Жуков указывал на приобретённый в ходе войны метод минимизации потерь: Лев Вершинин

В продолжение дискуссии
16 ноября 2013  00:10 Отправить по email
Печать

В блогосфере и социальных сетях возникает много дискуссий вокруг фразы, якобы, сказанной маршалом Жуковым: «Нах... обмундировывать и вооружать этих хохлов? Все они предатели! Чем больше в Днепре потопим, тем меньше придется в Сибирь после войны ссылать». «Особо упоротые требуют подтвердить ссылкой. Какой ссылкой? Вы хотите, чтобы Жуков в своих мемуарах об этом написал? Уж не знаю, какие интонации использовал Жуков, отдавая приказ бросать на форсирование Днепра невооруженных ополченцев, когда на одном берегу входило 25 тысяч бойцов, а на другом выходило 3-4 тыс. Однако с генералом Эйзенхауэром он был более откровенен (...). В 1980 г. Воениздат впервые издал эти мемуары на русском языке. Не надо быть большим мудрагелем , чтобы понять, что этой цитаты не было в русскоязычном варианте мемуаров. В 2000-м году мемуары были переизданы. И опять „о жуковском методе разминирования“ ни слова. Поэтому лично для меня вопрос в том, говорил ли Жуков, или не говорил фразы „про хохлов“ и „бабы новых нарожают“ не стоит», — считают украинские блогеры.

Говорил, или не говорил эту цитату Жуков? И действительно ли он гнал пехоту на минные поля?

Эксперт ИА REX, пoлитoлoг и истoрик, кaндидaт истoрических нaук Лев Вершинин прoкoмментирoвaл aгентству споры о методах разминирования маршала Жукова и приёмах, используемых фальсификаторами истории.

Прежде всего, удивляет, — вернее, не удивляет, — что блогеры работают не по оригиналу, который в Сети найти сложно, но можно, — здесь или здесь, — а по переводу известного фальсификатора Бориса Соколова. Который, к тому же, этот перевод сделал не сам, а просто позаимствовал удобную фразу из статьи «Неизвестное лицо маршала Жукова», опубликованной в московском журнале «Столица» (1992, № 24, с. 10), которым рулил некто Андрей Мальгин. Ага. Тот самый блогер avmalgin, взгляды которого известны. Нас же с вами, — поскольку мы не украинская патриотерия, — интересует истина. Поэтому обратимся к истокам.

«Highly illuminating to me was his description of the Russian method of attacking through minefields. The German minefields, covered by defensive fire, were tactical obstacles that caused us many casualties and delays. It was out laborious business to break through them, even though our technicians invented every conceivable kind of mechanical appliance to destroy mines safely. Marshal Zhukov gave me a matter-of-fact statement of his practice, which was roughtly `There are two kinds of mines; one is the personnel mine and the other is the vehicular mine. When we come to a minefield our infantry attacks exactly as if it were not there. The losses we get from personnel mines we consider only equal to those we would have gotten from machine guns and artillery if the Germans had chosen to defend that particular area with strong bodies of troops instead of with minefields. The attacking infantry does not set off the vehicular mines, so after they have penetrated to the far side of the field they form a bridgehead, after which the engineers come up and dig out channels through which our vehicles can go».

То есть (дословно):

«Его описание русского способа атаки через минные поля многое для меня прояснило. Немецкие минные поля, прикрытые оборонительным огнём, были тактическими препятствиями, которые приводили к большим потерям и задержкам. Прорыв через них всегда становился трудоёмким делом, несмотря на то, что наши специалисты всякий раз придумывали какие только возможно механические приспособления для безопасного уничтожения мин. Маршал Жуков поделился со мной приёмом из собственной практики, объяснив его, насколько я помню, так: «Существуют два вида мин: противопехотные и противотанковые. Когда мы подходим к минному полю, наша пехота атакует, как будто его там нет. Потери от противопехотных мин мы считаем примерно равными тем, которые причинили бы нам пулемёты и артиллерия, если бы немцы решили защищать этот участок большими силами войск, а не минными полями. Атакующая пехота не подрывает противотанковые мины, поэтому после прорыва через минное поле она создает плацдарм, после чего подходят саперы и прокладывают пути для техники».

Итак, первое, что бросается в глаза: в перестроечно-либеральном переводе полностью упущен момент разговора (окончание банкета, когда оба полководца были уже навеселе) и такой нюанс, как общение через переводчика. Сам Эйзенхауэр этот момент честно оговаривает, употребляя слово roughtly (то есть, примерно, вроде бы, кажется, приблизительно), а вот в варианте, угодном Оксане, языками, ясен пень, не владеющей, этот нюанс начисто пропадает, превращаясь просто в «Жуков поведал».

Кстати, забавно: этот нюанс любят изящно «упускать из виду» и русские националисты-антисоветчики, невесть откуда извлекая «Жуков буднично заметил мне» и назидательно комментируя «А то! Что такое серый русский ванька для советской власти? Расходный материал». В отличие от дамы из Харькова, они языками владеют, и тем не менее, — крайности сходятся. Впрочем, это давно не секрет, и речь не о них.

Второе, о чём не подумала милая хозяйка сообщества urb_а, это о том, что мины бывают разные, и в данном случае речь идёт об очистке путей для прорыва техники. Впрочем, этот момент уже давно обсуждён и детально разобран (просто украинская патриотерия время от времени этот вопрос поднимает, получает в торец, какое-то время молчит, а потом поднимает этот же вопрос заново), в связи с чем, не изобретая велосипеда, вкратце повторю то, что не всякой женщине понятно.

В отличие от союзников, вступивших в войну уже практически на всё готовенькое и практически же не сталкивавшихся с крайне болезненной проблемой преодоления хорошо подготовленных укрепрайонов, Советская Армия этот печальный опыт имела. И выводы из данного опыта были очевидны: противотанковые мины не взрываются от прохождения пехоты (почему, думаю, и Оксанка поймет, но поскольку может и не понять, объясню: потому что человек легче танка), а потери пехоты от обычных мин не больше, чем обычно при атаке от огня противника. Иными словами, разминирование полей под шквальным огнём противника будет стоить наступающим, бестолково топчущимся на месте, потерь куда более серьёзных, чем, если пехота пойдёт в атаку. Причём не просто в живой силе, но, — дополнительно, — ещё и в квалифицированных специалистах (сапёрах). А если пехота пойдёт в атаку, то по её следам уже могут идти и сапёры, а вслед за ними и техника.

Таким образом, Жуков указывал на приобретённый в ходе войны метод минимизации потерь в живой силе при наступлении на защищённый минными полями укрепрайон. Тяжёлый, но тогда единственно возможный. Ибо война есть война. Что непонятно только неизлечимым дебилам. Да и сам старина Айк (при нужде мяса не жалевший даже в самых лаковых версиях) сетует: дескать, и мы как ни искали, при всех технических ухищрениях «не нашли хорошего решения проблемы», теряя много людей.

Короче говоря, не было на тот момент никакой вменяемой альтернативы.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
Будьте всегда в курсе главных событий дня.

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
Подписывайтесь на ИА REX
Если бы выборы в Госдуму состоялись в ближайшие выходные, то за какую партию (организацию) Вы бы проголосовали?
32.8% Ни за какую
Считаете ли Вы Лукашенко союзником России?
Войти в учетную запись
Войти через соцсеть